eugenebo

Знаете, мне всегда казалось, что одним из признаков настоящего таланта является... минимализм средств выражения. Сам им не обладая, я оттого часто тянусь к искусству "неупростимому". К музыке, способной тронуть сердце всего четырьми простыми аккордами. К литературе, где нельзя выкинуть ни единого слова. И даже к мультфильмам, простите, типа Магазинчика БО!, где уж на что топорно вроде бы нарисован этот Заяц, а повыразительнее иных киноактёров будет.

Впрочем, сегодня всё же сосредоточусь на музыке, а именно -- на двух произведениях, схожих и противоположных, как вещь и ещё отражение в зеркале.

Первая -- Clavicula Nox [Therion]. Вторая -- To Live Is to Die [Metallica]. Я их даже выложил, только в ужатии до 92 Kbit/s, ибо сеть не резиновая, да и всё равно у половины народа они есть.

Начну со сходств.

Обе вещи безраздельно принадлежат к "тёмному" жанру. Обе слегка затянуты. Обе составлены из элементов простых до примитивности. И это, я считаю, в данном случае плюс. Простота позволяет воспринимать замысел легко, в чистом виде, без отвлечения на второстепенные детали. Здесь нет ни навороченных басовых партий, ни "анально-пилорамных соло" ((с) Лохтин Роман), ни потусторонних спецэффектов. Ничего такого. Прямые, неторопливые звуки. Как выдохи. Как стальная заточка. Как кирпичи. Но из этих квадратных кирпичей оба автора сложили замки очертаний настолько беспредельных, что шапка вместе с "крышей" заваливается при попытке охватить их единым взглядом...

Теперь о различиях.

Clavicula Nox -- это катарсис. Такой силы, что мне в своей жизни и сравнить-то не с чем. Перерождение, переплавка в священном огне, тем более пронзительная, что слеплено всё из тех же простых "трёх ниточек". Если будете слушать, очень рекомендую следить за словами, они здесь весьма важны.

Clavicula Nox -- это путь в ночь. Это -- песня об умирающих затянутой, бессмысленно мучительной смертью от болезней и старости. Слушая её, я часто вспоминаю свою бабушку... Это плохой уход без возврата. Это путь вниз, мутным коридором глубоко под землю, среди шараханья теней, среди холода и крыльев ночи, что застилают глаза. Пятнышком, тенью жизни, в зябком плаще. Когда человек, его тело, его личность медленно распадаются, он вроде бы ещё и здесь, но его становится всё меньше и меньше, и всё труднее разглядеть его тень в тёмном тумане. Это песня о прощании -- когда человек вроде бы тут, но уже и "там", и осознаёт это, и нет слов, а только слёзы при взгляде обратно... Когда у тебя, у остающегося, остаётся лишь одна надежда на крошечный ключ, на уголёк тепла, который удастся пронести живым через чёрную пустыню... И это же -- песня о новой жизни. О перерождении. О новом мире, что распахнётся вратами, ни понять, ни познать которые нам уже не дано, и не останется между нами и "ими" ничего общего, ни единого человеческого понятия, кроме вечности "той" жизни да вечной печали об "этой"...

To Live Is to Die -- штука совсем другая.

Незатейливое начало сменяется поступью почти равнодушой, с интонацией, лишь едва различимой. Она полна силы, но пугающе маловыразительна. Как машина, медленно и неотступно пережёвывающая мир, но со своей целью и разумом. Как речь монстра, выражающая слова настолько чуждые, что половина уходит "за кадр" восприятия.

Медленное развитие вступления -- характерный приём Металлики. Когда изменения приходят исподволь, столь плавно, что обычно осознаёшь их лишь постфактум. И только когда "холст" Вашего подсознания уже насквозь "пропитывается" базовой эмоцией, на ней, как на грунтовке, Металлика принимается выводить основные узоры. Сначала тоже медленно, простейшими штрихами, простой краской, но всё усложняясь, взвиваясь выше и выше, и вдруг -- распахиваясь трагическим вальсом... "Происходили какие-то огромные похороны, тысячи и тысячи людей плакали, провожая своих близких и любимых, и ревущая музыка не давала им успокоиться, забыться, отключить себя..." Напряжение нарастает, оно достигает невыносимого уровня, весь мир звенит, и кажется, сейчас лопнет и принесёт долгожданное освобождение...

И вдруг -- как ушат холодной воды. Как 00:00 на часах. Обвал, всё рушится, и возвращается мерная поступь исходной темы, и мёрвые, мёртвые, искрошившиеся слова, всего четыре сухих строчки:

When a man lies, he murders some part of the world
These are the pale deaths which men miscall their lives
All this I cannot bear to witness any longer
Cannot the kingdom of salvation take me home

И ад возвращается. Впервые в мелодии появляется явная эмоция -- это торжество. Всё повторяется. Перерождения нет и не будет. Выхода нет. Ain't no escpe, at no price. Есть лишь мир, есть ваше страдание в нём, и так пребывать вам отныне, и присно, и во веки веков.

Мерная поступь уходит. Она ритмично забивает гвозди в гроб, туго сдавивший ещё живое, скорчившееся тело:

Вы-хо..... да нет...
Вы-хо..... да нет...
Вы-хо..... да нет...

И с нею зачёркивается даже само понятие выхода, так что последний рефрен, уже полумыслью, догорает как

¶¶-¶¶..... ¶¶ нет...
¶¶-¶¶..... ¶¶ нет...

И вы знаете, при всей моей любви к Clavicula Nox я всё-таки полагаю, что Металлика права больше. Она где-то ближе к жизни. Катарсис -- это, всё-таки, халява. Которая придёт и за ручку уведёт тебя отсюда. Это дивная, прекрасная иллюзия зеленой двери на белой стене, за которой таится холодный бетон...

А вы как считаете?