Мысли в поезде-4

[eugenebo]

Возьмём какой-нибудь приличный современный текст. Ну вот хоть от Лукьяненко, он все же хороший рассказчик. Язык живой, современный. Представитель времени в некотором смысле.

Возьмём, значит, и рассмотрим под углом сложности понимания этого текста... нашими предками.

Для этого я обозначу три отметки: 30, 300 и 3000 лет назад, и вычеркну те слова, которых тогда не было. Сотовых телефонов, там, или обычных ещё пораньше. А те слова или выражения, которые заметно поменяли значение, подчеркну. Рискну, несмотря на субъективность некоторых оценок.

Процедура понятна? Тогда смотрим на результат, перемещаясь во времени с помощью менюшки сверху:

http://tung-sten.no-ip.com/Texts/Thoughts/TextAge/Current.htm


Что я вижу? Тридцать лет назад этот фрагмент, скорее всего, был бы вполне понятен. А вот три тысячи -- точно нет. Три тысячи лет назад ~50% использованных в тексте существительных просто не существовали! Ни в русском языке, ни в каком. Ибо не было в человеческих головах самих понятий "поезд" или "узбек", и всё тут. Пережило путешествие во времени, по сути, лишь то, что непосредственно "привязано" к человеку: "рука", "улыбка", "взгляд" и т.п.

Пока ничего необычного. Но взглянём на это с другой стороны. Ведь природа-то не терпит пустоты, по крайней мере в головах людей образованных и любознательных. Но эти головы за 3000 лет биологически нисколечко не изменились. Памяти в них было столько же, как и в современных. И те её участки, что не были заняты всякими "телефонами" и "вокзалами", должны были быть заняты чем-то другим, ведь так. Чем же?

На этот счёт могут быть по крайней мере два мнения.

Первое -- что у древних людей полно было своих собственных заморочек, нам нынче недоступных. Ну как эскимосы вон различают 40 видов снега, так древние охотники помнили, наверное, повадки сорока видов дичи и слова для них тоже имели; и с их точки зрения все мы -- непроходимые неграмотные имбецилы, не способные врубиться в смысл даже самой простой сказочки для пещерных детей дошкольного возраста.

Это, безусловно, имеет место быть. Но не думаю, что дело только в этом. Потому как если бы дело обстояло только так, то фиг бы мы могли понимать древние тексты, не говоря уже о получении от них удовольствия. А мы их понимаем, хотя бы иногда!

Вот пример: фрагмент "Эпоса о Гильгамеше", едва ли не самого древнего литературного произведения человечества. Полдень, двадцать второй век до нашей эры. Четыре тысячи лет, плюс невообразимый ужас перевода с мёртвого языка (и вряд ли сразу на русский!) А всё равно просвечивает, что "автор жжёт", да так, что и нам не грех бы поучиться:

    Гильгамеш уста открыл и молвит, вещает он государыне Иштар:
    "Зачем ты хочешь, чтоб я взял тебя в жены?
    Я дам тебе платьев, елея для тела,
    Я дам тебе мяса в пропитанье и в пищу,
    Накормлю я тебя хлебом, достойным богини,
    Вином напою, достойным царицы,
    Твое жилище пышно украшу,
    Твои амбары зерном засыплю,
    Твои кумиры одену в одежды,--
    Но в жены себе тебя не возьму я!
    Ты -- жаровня, что гаснет в холод,
    Черная дверь, что не держит ветра и бури,
    Дворец, обвалившийся на голову герою,
    Слон, растоптавший свою попону,
    Смола, которой обварен носильщик,
    Мех, из которого облит носильщик,
    Плита, не сдержавшая каменную стену,
    Таран, предавший жителей во вражью землю,
    Сандалия, жмущая ногу господина!
    Какого супруга ты любила вечно,
    Какую славу тебе возносят?

"Ты -- жаровня, что погаснет в холод"... Доходчивость сравнения бьёт даже не в глаз, а куда-то прямо в душу.

Что естественным образом наводит на второе объяснение: слов и понятий у древних-то, может, и впрямь было меньше. Но вот занимало каждое из них в памяти куда больше места, а потому стояло за ними цвета, смысла, запаха и ассоциаций существенно больше, чем сегодня! То есть, что в каком-то смысле древние языки были богаче, "гуще", "сочнее" наполнены смыслом и образностью, чем современные. Что поэзия (и даже проза) должна была быть тогда куда большим наслаждением, чем для нас сегодня. Просто в силу большей замусоренности наших современных мозгов.

Кстати, пусть меня поправят филологи, но вроде бы в последние несколько тысяч лет наблюдается тенденция именно к упрощению грамматики языков при увеличении в них количества слов? Если так, то, возможно, именно это и происходит: слов больше, но памяти на каждое из них меньше.

Что же дальше? Ушедшее столетие принесло нам воистину взрыв новых слов и понятий. И это продолжается. Что станет с поэзий, прозой, если слова будут и дальше бешено плодиться и мельчать в давке от тесноты?

Я думаю, люди найдут выход в разделении на всё более узкоспециализированные жанры. Когда читатель любовной лирики просто в упор не будет понимать, что же такого воодушевляющего есть в экшене, и наоборот. Просто из-за почти непересекающегося словарного запаса.

Собственно, именно это, похоже, уже и случилось в музыке, с её невообразимым богатством выразительных средств.